Букет полевых цветов.Часть первая.

Без названия 10Вчера  я  вернулась  из  Москвы.  А  сегодня  уже  —  на  работу.  В  «Кидумноар»-  школу  для  проблемных  подростков.  Для  тех, кто  в  начале  пути  столкнулся  с  тяжелыми   проблемами.

 

В  Москве  нас,  лауреатов  международного  Пушкинского  конкурса   учителей  русского  языка,  ждала  насыщенная  программа:  и  приемы,  и  театры,  и  экскурсии,  и  посещение  образовательных  учреждений.И  мы,  действительно,  увидели просторные классы   с  новейшим  оборудованием,  и  спортивный  зал,  конца  которому не  видно-  с  тренажерами;    и  литературные    гостиные,  и  танцклассы,  и  зал  для  демонстрации  научно  —  популярных  фильмов  в  трехмерном  изображении,  и  музей  журналистики…

  Какое  прекрасное  образование  и   всестороннее  развитие  получают  счастливцы,  настоящие,  попавшие  в такой  лицей,  в  такую  гимназию!  Здесь  и  обучение  этикету   и  балы-по  протоколу,  и  углубленное  изучение  иностранных  языков,  и    подготовка  к  серьезным  олимпиадам,  и  победы  на  них-  об  этом  говорят  дипломы  на  стенах.

   Здесь  строгий   отбор  учителей-  высочайший   профессионализм,  эрудиция,  умение  найти  подход    к  каждому  ребенку.  Родители   требуют,  чтобы  детям  преподавали  те,  до  кого  им  нужно  расти,  расти,  расти; те,  кто  любит  их  чад.      Здесь   серьезно  занимаются.  В  этих  стенах- достойные  ребята,  выдержавшие    трудный  конкурс. Талантливые,  харизматичные  директора,  влюбленные  в  свое  дело,   твердой  рукой  ведут   корабли   к  цели — светлому  будущему  своих  питомцев.  Почти  все  выпускники  поступают  в  престижные  вузы,  почти  всех  ждет  творческая  работа,  обеспеченная жизнь,  зарубежные  поездки,  общение  с  интересными  людьми…

Трудно  представить  в  этих  стенах —  среди  цветов,  картин,  аромата  «фирменных»  пирожков,  фотографий  юношей  во  фраках  и  девушек  в  бальных  платьях — «кидум-ноаровцев».  Не  впишутся.  Будут  здесь,  словно  «жители иностранные или пришельцы  с  иных  планет». Ровесники — гимназисты,  лицеисты  и  «наши»  стали бы  диковинкой друг  для  друга.    Они  друг  для  друга  сторонние.

  … Я  вернулась  из  Москвы,  подхожу  к своей  школе.

У  нас  свои  победы и  «олимпиады».  Наши  ребята  сдают  выпускные  экзамены, очень  серьезные, служат  в  армии,  продолжают  учебу  на  курсах,  в  колледжах,  в  университете,  занимаются  спортом,  работают. Тяжелый  труд  узнают  рано.   Им  нужно  обеспечить  себя,  а  порой   подставить  плечо  родителям.  Наши  дети  не  ангелы,  нет.  У  многих    открыты    дела   в  полиции,  позади  лечение  от  наркотической зависимости,   глубокая  депрессия…       У  каждого  —  своя  судьба.  Трагичная,  чаще  всего.

И  здесь,  в школе,  они,  эти  ребята, находят  дом, тепло  и  любовь.  Мы  побеждаем  вместе —  отсюда  больше  не  возвращаются  вниз, « на  улицу»,  к  наркотикам  и  преступлениям,  к  бездомности  и  отчаянию.  Отсюда —  только  вверх-  к  нормальной  жизни.

Я  смотрю  на своих  учеников  с  болью  и нежностью.   И  крутятся  назойливо  в  памяти  бунинские  строки:

« В  блеске  огней,  за  зеркальными  стеклами,  пышно  цветут  дорогие  цветы,  нежны  и  сладки  их  тонкие  запахи, листья  и  стебли  полны  красоты.  Их  возрастили  в  теплицах  заботливо,  их  привезли  из-за  синих  морей,  их  не  пугают  метели  холодные,  бурные грозы  и  свежесть  ночей…» 

Крутятся,  крутятся  строки  прекрасных  стихов;  и  перед  глазами  —  прелестные  дети,  воспитанные,  умные,  способные,  какие-то   очень  светлые…  Не «наши».  Те,  из замечательных  «образовательных  учреждений  Москвы».

«Наши» —  цветы   не  из  «зеркальных  теплиц».  Они  выросли под  «вечными  созвездьями», под  «небосклона   простором  голубым»,  под  ветром  и  дождем,  под  палящим  солнцем…  И  в  них-  своя  прелесть,  в  диких  полевых  цветах. Не увяли. Выдержали. Цветут.

 Я  перебираю  букет…