МУЗЫКА НЕ ИМЕЕТ ЗАПАХА? КАК ДЕНЬГИ… Часть третья.

чайковский для детей     Первая опера, которую я услышала в детстве ,-  «Евгений Онегин» П.И. Чайковского. И она осталась самой любимой на всю жизнь. Не помню, сколько раз я слушала ее. Много. И каждый раз при первых звуках увертюры замирало сердце от счастья —  счастья от предвкушения встречи с прекрасным.   Всегда  одно ощущение: замирает сердце — и взлет!

 У этой оперы особый аромат. Юности, мечты, любви, разочарований и надежды… Теплого ветра, простора, разнотравья, свежескошенного сена, цветов;  только что сваренного варенья; чая, домашнего уюта, старого сада;   прохлады реки; воска  горящей свечи; снега, дорогих духов и старых книг…

 

 Петр  Ильич  Чайковский. Седой человек с задумчивым,  серьезным и  пытливым взглядом …  Именно он открыл для меня волшебный мир музыки. 

 Что чувствую я к нему? Благодарность? -ДА! Восторг. Восхищение? -Да!  Перед волшебником с благородным интеллигентным лицом,  подарившем миру свой талант.

 … «Могли бы Вы дружить с П.И. Чайковским?»

 Представьте себе: ваш друг -гений.  И у него- депрессии, истерики, порой заканчивающиеся глубоким обмороком; страх смерти, приступы тоски и безысходности, порой галлюцинации; приступы ярости и апатии; «нытья»; болезненная эмоциональность.  А еще он замкнут и  часто не хочет видеть людей.  «Лечит » приступы тоски кутежами и любовными интригами.  Карты, табак и водка рядом всю жизнь. Тоска и пьянство. Возможно, они привели к тому, что в 50 лет он выглядел сгорбленным стариком с белоснежными волосами и бородой…  И при этом -ГЕНИЙ.  Импульсивность  и резкая смена настроений сочеталась  с постоянным стремлением к рутинному распорядку и железной дисциплиной  в отношении работы. И в любом состоянии композитор  создает великие  произведения, отдавая  этому все силы. Он дарит их людям, говорит с ними искренне и просто о самом главном, серьезном, волнующем. И дарит утешение и опору, потому что  его музыка- это то, что каждый  услышит и поймет по-своему.  И раскроет душу навстречу этому неоценимо щедрому подарку.

 Вы стали бы осуждать этого человека? Могли бы отказаться от дружбы с ним из-за пагубных привычек? Трудного характера?   Неврастенических приступов? Эмоциональных взрывов?  Я спросила себя об этом. Это не могло бы помешать моей преданности; не могло бы стать  причиной разрыва дружбы; не убило бы моего восхищения им.  Мне было бы больно видеть его страдания, мучения.  Трудно было бы  согласиться с мыслью, что он убивает себя, разрушает здоровье, ломает психику. И если бы  моя помощь и участие могли поддержать его, была бы рядом.

  … «Могли бы Вы дружить с П.И. Чайковским?»

Как  было бы просто ответить однозначное » ДА! Сочла бы за честь!» Но  это  неправда.  Среди моих друзей никогда не могло  быть такого человека. И не потому, что великий композитор был нетрадиционной ориентации. Это- его выбор.   Особенность его личности. Его личное пространство.

 Он  по- другому не мог. И любое решение достойно уважения, если тот, кто его принял, сам себя за него уважает.    Готов нести ответственность за  свои поступки, свою позицию.   Но в том-то и дело, что  не был готов… Напротив,  очень боялся, что откроется завеса внешне благопристойной жизни, а за ней — то, чего сам безумно стыдился. Боялся огласки. Это был страх перед общественной моралью. И  ничего удивительного в этом нет. Страх — основа комплекса неполноценности. Страх оказаться отверженным, униженным, одиноким.

 Из писем П.И.  Чайковского (Александр Познанский, «Чайковский»).

 Это «создает между мной и  большинством людей непроходимую бездну. Она сообщает моему характеру отчужденность, страх людей, робость, неумеренную застенчивость, недоверчивость,.. я все больше становлюсь нелюдимым». Страх, зависимость от чужого мнения рождают чувство неуверенности в себе. Его компенсация- ложь.  Ложь себе. И трясина лжи, в которую втягивают других,  поверивших   «маске», созданной на показ себе и окружающим.

 «… Меня может заставить замолчать всякий паршивый писака намеком на известное обстоятельство.  …Ради очень близких и горячо любимых людей, носящих мою фамилию, я поставлен в необходимость бояться этого больше всего на свете».

 «Есть люди, которые не могут меня презирать за мои пороки только потому ,что они меня стали любить, когда еще не подозревали, что я в сущности человек с потерянной репутацией… И разве не убийственна мысль,что люди, меня любящие, иногда могут стыдиться меня! Словом, я хотел бы женитьбой… зажать рты разной презренной твари, мнением которой я вовсе не дорожу, но которая может причинить огорчения людям, мне близким».

 Человек вправе  выбрать любой путь, если этот выбор не приносит зла  другим. Может ли  вам нравиться тот, кто всей душой предан своим близким, а к другим людям относится, как вещам; как к  заводной игрушке, покорной своему хозяину? Мне — нет. Мне не нравится  циничный расчет жениться  на любящей недалекой женщине, которую можно подчинить себе до такой степени, чтобы принудить принять любовные похождения с мужчинами: «Я  не намерен надевать на себя хомут. Я вступлю в …связь с женщиной не иначе, как вполне обеспечивши свой покой  и свою свободу».

 Можно ли  сочувствовать человеку,  умному, талантливому, незаурядному, который женится, не любя, на девушке обыкновенной,  чуждой ему и по уровню образования, и по интересам, и психологически?  Женится, не открывая всей правды.  Делает предложение после нескольких недель знакомства только потому, что  девушка влюблена в него, «как кошка», настолько, что, как считает жених, позволит  продолжать ему вести обычный образ жизни. И это для него — ее главное достоинство.

 Вам нравится, если к людям относятся, как к ширме? Вам нравится, если кто-то (даже необыкновенно гениальный) использует другого человека в своих интересах, не задумываясь о том, что тот, другой, обычный, не гениальный, тоже человек? Что ему может быть больно, обидно; что у него тоже есть сердце, в конце концов?!!

 Да,  жена Петра Ильича была ограниченной. Она, безумно влюбленная  в своего мужа, мечтала сделать его счастливым, создать уютный дом и была в восторге от того, что он теперь -ЕЕ, ЕЕ МУЖ.  Она была обычной мещанкой. И любящей женщиной. И хотела тех отношений, которые связывают мужчину и женщину. Мужа и жену. И постаралась эти отношения создать. Она наивно  и доверчиво  пыталась выстроить отношения  с мужчиной (МУЖЕМ!!!!),  для которого ее чувства  и желания вообще ничего не значили: «Ах! как я мало люблю Антонину Ивановну Чайковскую! Какое глубокое равнодушие внушает мне эта дама! Как мало меня тешит перспектива свидания с ней!» Он, зная о своих склонностях, унизил и постоянно унижал ее уже самим актом женитьбы. Унижал так, как только может  мужчина унизить женщину, отказываясь  доказать ее женственность и свою мужественность. Антонина Ивановна  посягнула на то, что   ее муж  никогда не собирался ей давать. И с этой минуты отвращение к женщине (к любой женщине!) вылилось в  лютую ненависть к жене. Иначе, чем «гадина»,»тварь»,»омерзительное  творение природы» и пр., П.И. Чайковский  не называет ту, кому дал свою фамилию.  Ту, которой испортил жизнь.

images 4 Я читала, как братья композитора (умные, образованные, считающие себя порядочными), оберегая его  от встречи с женой, обманывали доверчивую, слепо влюбленную женщину…  А она  обращается к одному из них: «Где же эта доброта его, про которую так много говорили? Такой страшный эгоизм не может соединиться с добротою».

 Я читала, и меня охватывало чувство негодования и отвращения  к тем, кто  вел «неравный бой»; а еще — острая  жалость к несчастной .Она не была ангелом. Но , возможно, жизнь  Антонины Ивановны не закончилась бы в сумасшедшем доме, если бы она  не стала игрушкой в руках  того,  кто считал себя вправе распоряжаться чувствами и судьбами других людей.

 И женщина, любящая бесконечно Петра Ильича, его сестра, не могла принять этого: «Поступок его… очень, очень  дурен…  Взять какую бы то ни было женщину, попытаться из нее сделать ширму своему разврату, а потом перенести на нее ненависть, долженствующую пасть на собственное поведение, это недостойно человека, так высоко развитого…. В причине его ненависти к жене никакую роль не играют ее личные качества — он возненавидел бы любую женщину, вставшую с ним в обязательные отношения». А ведь была и другая женщина. И она не претендовала на  интимную близость с великим композитором. Была образована, умна, деликатна, благородна и бесконечно щедра…

 Поговорим об этом при следующей встрече.